Франц Ксавер Мессершмидт (

Психическое заболевание, словно тюрьма изолировало скульптора от окружающей действительности. Единственно возможным способом взаимодействия с внешним миром оставалось искусство.

Мессершмидт работал в эпоху страстного увлечения античностью, когда эталоном художественного произведения считались работы мастеров Древней Греции и Рима. В своем творчестве скульптор тяготеет к классицизму, но даже создавая портрет аристократа, он ставит акценты на мясистых морщинах, вытягивает сухожилия таким образом, что абстрактный идеал мутирует в уродливую реальность.

Беспокойные скульптуры Мессершмидта вызывают не сколько желание распознать сущность человека по его лицу, сколько завораживают зрителя, рассказывая об авторе. Микроскопически подробные репродукции человеческой физиономии, созданные Мессершмидтом из сплава свинца и олова, вовлекают зрителя в экстравагантные видения маньяка. Смех, отчаяние, гнев, болезнь, навязчивые состояния с особой скрупулезностью перенесены с отражения в зеркале на прохладную поверхность метала.  «Головы», зажмуривают глаза, опускают подбородок к груди, или молча кричат с открытым, словно черная пещера, ртом. Фантастически нахальные, очаровательные монстры, словно гордятся тем, что их головы отрублены и выставлены на всеобщее обозрение. Рассматривая работы Мессершмидта, от более ранних, к более поздним, можно проследить зарождение и прогресс безумия.

Позже, уже после смерти скульптора о его работах заговорили. Зрители  давали названия и приписывали конкретные

На протяжении большей части своей жизни Элис Нил была едва известным художником. Но она никогда не возлагала особые надежды на свое творчества, не воспринимала свое увлечение живописью серьезно. Возможно, это было ее счастьем. Элис Нил родилась в 1900 году, в те времена мужчины доминировали во всех сферах общественной жизни, особенно в сфере искусства, а быть женщиной означало отказаться от творческой и публичной жизни. Преобразования в изобразительном искусстве наступили значительно позже, а «группа влияния» под названием «Художницы бунтуют» возникнет лишь в 1970 году. Нил, мне кажется, не имела понятия о «становлении» художника, о его «бытие», она просто была художником. Даже когда в середине 70-х ее работы стали «модным», когда состоялась ретроспективная выставка  ее картин в Музее американского искусства Уитни (Нью Йорк), Нил редко соглашалась продать свои работы, она рисовала для себя. Для себя, не взирая на общественное мнение,  не взирая на моду. Нью Йорк того времени был увлечен абстрактным экспрессионизмом, а Элис Нил оставалась приверженецей фигуративизма. В конце концов мир догнал ее.

Элис Нил выбрала типично буржуазную форму живописи – портрет и радикально преобразовав ее, заставила недостатки жанра работать на себя. Величайший дар Элис Нил как портретиста заключается в психологической остроте зрения. Кроме того, она является летописцем своего времени, в конце своей жизни Элис Нил писала портреты общественных деятелей и звезд мирового искусства, она запечатлела каждого из них идеально, вплоть до цвета лака для ногтей, вплоть до трещин на коже обуви ручной работы. Ее работы правдивы и ироничны, порой чересчур ироничны.

В 1970м Элис Нил написала портрет Энди Уорхла, эту работу многие критики признают венцом ее творческой жизни. Общеизвестно, что Энди Уорхол стеснялся своего тела, старался не выставлять его на показ, но для Нил он позирует обнаженным до пояса, представляя уродливые  шрамы взору зрителя. Его глаза закрыты. Неизвестно кому именно пришло в голову запечатлеть Энди с закрытыми глазами. Обычно, Нил редко указывала позу своим моделям, но возможно это была ее идея. Роберт Мэпплторн сделал фотопортрет Элис в последний год ее жизни, на нем глаза художницы тоже закрыты «Так я смогу увидеть как буду выглядеть после смерти»- сказала Нил.

Элис Нил знаменита тем, что просила моделей позировать обнаженными. И когда в 1980 году она, наконец, написала первый и единственный автопортрет, конечно же, на нем она предстала нагой. Старое, мясистое тело, ироничная поза, кисти в одной руке, тряпка в другой. Портрет и портретист одновременно. Элис Нил сидит немного наклоняясь вперед, будто готовится к чему-то. К смерти, пожалуй, но не к забвению.

Мирослав Балка родился в 1958 г. в Варшаве, окончил отделение скульптуры в Варшавской Академии Изящных Искусств в 1985. Впервые Балка привлек внимание представителей мира искусств своей дипломной работой. Он пригласил своих учителей и гостей на небольшое шоу в заброшенную усадьбу в деревню Жуков. Автобусное путешествие окончилось пешей прогулкой. Гостей встретили два молодых человека, одетые в торжественные одежды, и проводили в центральный зал усадьбы, где находилась статуя подростка в натуральную величину: мальчик, одетый в костюм положил руку на небольшой стол с фотографией Балка, запечатленного в день его первого причастия.

Маленькое пурпурное сердце (подушка для булавок) было прикреплено к цементной куртке фигуры. Каждый гость получил булавку и возможность вонзить иглу в тряпичное сердце. Своеобразный ритуал, призванный отметить приобретение художественной зрелости окончился появлением самого Мирослава Балка. Лицо, окрашенное в белый цвет и детский велосипед, на котором он приехал, были оценены критиками как излишне театральный и вызывающе неоднозначный жест. Однако, скульптура мальчика с пурпурным сердцем, на данный момент, находится в коллекции музея Sztuki в Лодзи, она также была показана в Галерее Тейт (Лондон) в 1995 г.

Во второй половине 80-х, Балка создает метафорические скульптуры и ваяния из бетона и джута, такие как «Плохие новости» (1986), «Продавец соли» (1988/89), «Ночная месса» (1989). Человек и его существование в этих работах показаны в контексте драматического противостояния духовного и телесного.

Постепенно, язык художественного творчества Балка трансформируется, становится символичным, переходит от буквального изображения человеческой фигуры к абстрактному и в тоже время более многослойному.

4 литографии дороги в Освенцим были созданы Балка в 2007 г. Все следы человеческого присутствия, словно стерты автором, заменены пробелами, трансформированы в белое девственно-чистое пространство. Зрителю представлено лишь небо, земля, деревья – только эту часть истории Освенцима отобразил Балка на своих литографиях.

Проект Мирослава Балка How It Is, спонсором которого является  Unilever вошел в десятку самых успешен проектов галереи Тate Modern, Лондон в 2009г.

Балка – лирический поет, создающий своего рода хайку из материалов и предметов. Будучи студентом, он старался работать с любым материалом, попадающим ему в руки, эта привычка осталась с ним на всю жизнь. Кусок старого линолеума со следами тех, кто шел по нему, резкий запах мыла пробуждает воспоминания о детских купаниях, но напоминает о трагическом производстве мыла в концлагерях, соль как животворная субстанция, зола как смертоносная – художник всегда выбирал материалы, имеющие личное субъективное значение, но тесно переплетающиеся с историческим.

Кало родилась в Мехико, ее отец – венгерский фотокорреспондент еврейского происхождения, рожденный в Германии, мать – испанка с индийскими корнями. Жизнь Фриды состояла из ряда психологических и физических травм, первая из них произошла довольно рано. В возрасте 6 лет она переболела полиомиелитом, что заставило девочку прихрамывать всю дальнейшую жизнь. Но несмотря на болезнь, Фрида была бесстрашным сорванцам, что сделало девочку любимицей отца. Человек передовых взглядов, он отдал Фриду учиться в Национальную подготовительную школу. «Препаратория» только-только начала набор девочек и Фрида Кало была 35й среди двух тысяч студентов. Именно там она познакомилась с Диего Риверо, который позже станет ее мужем. Кало увлеклась им, но не знала что  делать со своими чувствами, она дразнила его и подшучивала над ним, пыталась возбудить ревность жены художника, Лупе Марин.

В 1925 Фрида Кало попадает в серьезную аварию. Она ехала в автобусе, который столкнулся с трамваем и получила  серьезные повреждения: тройной перелом позвоночника, перелом ключицы, таза, ребер, 11 переломов ноги… Авария сделала невозможным для Фриды иметь детей, оставила глубокий шрам в душе девушки и значительно повлияла на ее образ жизни, заставляя каждый день бороться с болью.

В 1926 г., во время лечения, Фрида Кало рисует свой первый автопортрет, положивший начало целой серии. В них она фиксировала события своей жизни и свою эмоциональную реакцию на них.

В 1928 г. Фрида снова встречается с Ривера, его брак только распался и они обнаружили, что у них много общего. Кало разрывает свои отношения с фотографом и революционером Тина Модотти и в 1929 г. выходит замуж за Ривера. Позже, Фрида Кало скажет: «Я пережила два несчастных случая в своей жизни: в одном меня с ног сбил трамвай, в другом – Диего.»

Кале никогда не относилась к своим работам серьезно, она предпочитала чтобы ее воспринимали как интересную личность, но не как художника.

Отношение Ривера к работам жены, было одинаково добрым и уважительным. Он понимал, что работы Фриды были беспрецедентными в истории искусства – картины превозносили женское понимание истины, реальности, жестокости и страданий. Никогда ранее ниодна женщина не смогла положить на полотно такую мучительную и прекрасную поэзию.

Семейная жизнь Диего и Фриды была полна ссор и непонимания, Ривера никогда не был верным мужем, Кало тоже начала изменять ему с мужчинами и женщинами. Но если с лесбийскими отношениями Диего мирился, то отношения Фриды с другими мужчинами заставляли его неистово ревновать. Фрида Кало была сильно увлечена русским революционером Львом Троцким, много внимания ей уделял основоположник сюрреализма Андре Бретон, но художница не ответила ему взаимностью.

Бретон прибыл в Мексику в 1938 г., был очарован страной и живописью Кало, отчасти благодаря его инициативе состоялось выставка работ Фриды Кало в модной галерее Джулиана Леви в Нью Йорке, и Бретон сам писал предисловие к каталогу работ, после выставки была продана половина картин. Андре Бретон предложил устроить выставку в Париже, но когда Кало, не говорившая по-французски, прибыла в Париж, ее ждал неприятный сюрприз – Бретон не удосужился забрать работы художницы с таможенной службы.

Мероприятие спас Марсель Дюшани выставка состоялась 6 неделями позже. Она не стала финансово успешна, но отзывы критиков были доброжелательны, картины Кало хвалили Пикассо и Кандинский, а одна из них была куплена Лувром. Тем не менее, Кало обиделась и не скрывала своей неприязни к, как она говорила, «чокнутым безумным сукиным сынам сюрреалистам». Она отказалась от сюрреализма не сразу, в январе 1940г. она приняла участие (вместе с Диего Ривера) в Международной Выставке Сюрреализма, но позже яростно доказывала что никогда не была истинным сюрреалистом. «Они думали, что я сюрреалист, но я не была. Я никогда не рисовала мечты, я рисовала свою реальность.» – говорила художница.

В начале 1940г., по мотивам, не понятным до сих пор, Кало и Ривера развелись, но по-прежнему публично выступали вместе. В мае, после первого покушения на Троцкого, Ривера счел целесообразным покинуть Мексику и поселится в Сан-Франциско. После второго, успешного покушения, Кале была доброшена полицией и решила присоединится к бывшему мужу, меньше чем через два месяца она повторно вышла замуж за Ривера. Одной из причин этого решение было понимание Диего того факта, что здоровье Фриды будет неуклонно ухудшаться, ей нужен был кто-то, кто смог бы за ней присматривать.

Художественная репутация Кало продолжает расти, хотя большего признания она добилась в Соединенных Штатах чем в Мексике: ее работы выставляются в Музее Современного Искусства при Бостонском Институте и в Филадельфийском музее искусств. Она преподает в новой экспериментальной школе искусств «Эсмеральда», и несмотря на нетрадиционные методы обучения, Фрида Кало оказалось источником вдохновения для многих своих студентов.

В 1940-е гг. были созданы некоторые из лучших работ Фриды Кало, критики признают эту эпоху расцветом творчества. Но картины художницы становятся неуклюжими и хаотичными. Она утомлена долгой болезнью, множеством операций, употребляет алкоголь и обезболивающие в огромном количестве.

В 1953 году в состоялась первая сольная выставка Фриды Кало на родине. Поначалу казалось, что художница слишком больна штабы присутствовать на таком важном мероприятии, но позже прибыла машина скорой помощи из нее на носилках внесли багато украшенную кровать с Фридой Кало. Закрытый просмотр стал триумфальным событием.

Через год она умерла во сне, видимо, от воспаления легких. Но у близких Фриды было подозрение, что она нашла способ лишить себя жизни. Ее последняя запись в дневнике, ставшим культовым среди поклонников художницы, гласила: «Я надеюсь, что конец будет радостен и я надеюсь, что никогда не вернусь – Фрида.»

Прошло много лет прежде чем Фрида приняла свое бесплодие

Это наблюдение служит объяснением того факта, что работы Фриды Кало отличались от работ ее современников, выделялись на их фоне

«Я пишу о реальной жизни, о том, что происходит вокруг нас, хотим мы этого или нет. Я верю, что смысл моей жизни – объявить тревогу, напомнить людям о реальной жизни, разбудить от сна. Хорошее, плохое, оскорбительное, эмоциональное, сложное – все это я не боюсь показывать в своих работах.»-говорит Крейг Нортон.

Его первая сольная выставка в Нью Йорке посвящена движению за гражданские права. Он выставил на показ коллажи из фотографий преподобного д-ра Лютера Кинга, загнанного спущенными с привязи собаками и арестованного полицейскими; аппликации белых людей с озлобленными лицами, плакатами и младенцами на руках. Герои работ Крейга Нортона – гибриды. Их руки и головы – усовершенствованные обычной шариковой ручкой копии фотографий из газет и книг по истории, их тела скованы одеждой в стиле бумажных кукол – облачения, сшитые сумасбродным портным из старых настенных обоев, кусочков ткани, топографических карт.  В последнее время, Нортон предпочитает срисовывать коллажи с собственных фотографий, тонкая пунктирная линия делает их точными, почти фотографическими, выразительными, и втоже время, придает им схожесть с графити или даже с литографией. Впечатление от своих работ Нортон усиливает рукописным текстом, который он либо берет из исторических источников, либо пишет сам.

Коллажи Крейга Нортона могли бы стать потрясающей иллюстрацией для журналов. Однако, разница между репортерским отображением действительности и субъективным, между наблюдением событий и участием в них, меджу бездушным отображением и творческим созиданием – огромна. Трудно сказать где окажется Крейг Нортон, но безусловно он в пути.

Однажды, я выразил мнение, что ему следовало бы инвестировать деньги, обзавестись брокером, и  тогда, если карьера пойдет на спад он останется с деньгами. Он остолбенел и аккуратно объяснил мне, что нет совершенно никакой необходимости в планах на будущее. После этого разговора я стал звать его Элвис, а он меня – «White Sambo Gringo», своим белым камердинером.

Вопреки мнению многих, Жан Мишень не ощущал себя художником граффити. Он осмеивал репортеров, утверждающих что Баския был причастен к граффити движению, он видел себя тонким художником  и говорил, что вдохновляется работами Леонардо да Винчи, Сай Твомбли, Франц Клайн. Влияние этих художников очевидно и просматривается в лучших работах Баския.

Наши отношения начали портится после того как я купил одну из картин Жан Мишеля. У меня было отложено некоторое количество денег, я не платит за съем квартиры, да и расходы у меня были не большие, в общем, я мог вложить всю свою зарплату в живопись, и получить за нее на $5,000 больше всего через 3 месяца. После того как я заплатит за картину, Жан Мишень позвонил мне и настойчиво попросил меня вернуть картину ему. Он сказал, что работа должна отойти главному коллекционеру. «Я нарисовал только два портрета – Франческо Клименте и Энди Уорхла, но я нарисую и твой портрет, он будет третим,»- добавил он. После этих слов я не выдержал и отдал картину Жан Мишелю так появился «Future Science Versus the Man»

У Жан Мишеля были напряженны отношения с теми, кто покупал его работы или проявлял к ним интерес. Одним из ярких примеров этой странности является случай, который произошел во время визита известного коллекционера Марсия Вайсмана в студию Баския. Вайсман являлась основателем музея современного искусства в Лос Анжелике, сестрой известного коллекционера Нортона Симона, она была наслышана о творчестве Жана, но когда она приехала в студию все как-то не заладилось. Пока она смущенно рассматривала картины, он встал в оборонительную позицию, взял смятый листок бумаги и набросал карандашный рисунок. На нем был изображен страшный дикарь с костью в руки, своего рода примитивная пародия. Когда Марсия собралась уходить, он пририсовал пенис и яйца к персонажу, а позже признался, что это был портрет его гостьи.

Весной 1983 года, состоялось выставка его работ, на приглашении, была фотографии картины, которую я вернул Жан Мишелю. Открытие выставки затянулось, Баския показался очень поздно и обкуренным в хлам. Я думаю, он просто не мог справится с социальным давлением. Через несколько недель он переехал в Нью Йорк и снял чердак у Энди Уорхла. Когда я получил задание убрать за ним студию, я нашел свой портрет среди осколков. Он был на дешевом холсте, купленном на распродаже, в центре красный круг, снизу мое прозвище «White Sambo Gringo» и пунктирная стрелка. Я отослал картину в Нью Йорк в деревянном ящике и предполагаю, она оказалась в мусорном контейнере.

Иногда, Жан Мишень был просто ужасен, иногда неожиданно добр, иногда скрытен. У него была развита паранойя относительно людей, его окружающих, ему казалось что все хотят использовать его. И действительно, товарищи крали картины и деньги, но я склонен думать, что ему нравилось быть обворованным. Он любил удивлять вора, стоящего перед ним своим знанием относительно украденных вещей.

Не оглядываясь на неудачный опыт работы с Баския, должен признать, что произвел на меня очень сильное впечатление как художник. Он обладал тем, что называют «вторая натура», его искусство было напрямую связано с его глубокими переживаниями. Я думаю, его работы поэтичны и наполнены знаками. Мне посчастливилось познакомится с ним в том момент, когда Жан Мишень был на пике своего творчества, но к сожалению, я наблюдал как растущая паранойя и недоверия к окружающим разрушает его и все вокруг.»

Она создает отважный женский персонаж и противопоставляет его сказке, отвергает предвзятые социальные нормы и предрассудки,  навязанные религией и литературой, ее работы опровергают ортодоксальный взгляд на место женщины в обществе.

В дремучем лесу, освещенная неестественным светом, лежит на ложе из листьев Читара, запечатленная в процессе поиска собственных ног. Сказочный костюм противопоставлен неестественной позе и практически невозможно рационализировать то, что случилось с героиней, она уносит нас в совершенно другой мир. Своей фотоработой автор ссылается на тяжелое положение женщин в современной Индии, она отказывается принимать классический взгляд на жизнь женщины, ее зависимость от мужчин.

О себе Читара рассказывал с удовольствием и без видимого стеснения:

«Семья всегда поддерживала мои творческие начинания, порой они не понимают посыл моих работ и их содержание, но они очень ценят признание, которое мне посчастливилось достичь.

Меня всегда интересовало искусство, оно не было для меня просто хобби. Но я даже не представляла себе как стать профессиональных художником – никто из моей семьи не был художником. Поэтому я начала преподавать в средней школе Нью Йорка – это надежный доход, стабильность. Постепенно я знакомилась с множеством творческих личностей, в большинстве своем это были художники и я увидела что моя мечта вполне выполнима, настало время попробовать.

У меня множество источников вдохновения – иллюстрации, текстиль, психоделические плакаты, чтение, музыка. Я жонглирую всем этим одновременно и мои работы появляются очень органически. Но по иронии судьбы, чем успешнее художник, тем меньше у него времени, тем медленнее проходит работа и медленнее мысли обретают форму.»

Шли годы, а отец не давал о себе знать, не возвращался и не забирал семью в безоблачную страну Америку, что доставило семье множество трудностей и поставило ее перед лицом смертельной опасности. В 1915 году турки начали свою компанию по истреблению христиан, более 1,5 миллионов человек было убито. Семья, оставив разрушенный бомбежками дом бежала от ужаса и насилия геноцида. Спасая свои жизни, они прошла 150 километров и нашли убежище в храме в Эчмиадзине, а позже переехали в Ереван. Зимой 1912-1919 гг в морозный день в заброшенном доме умерла мать Горки. Умерла от голода, на руках 15-летнего сына, оставив на попечение мальчика младшую сестру. В 1920 году, благодаря щедрости родственником, дети уезжают в Америку. Тут в изгнании, Аршил с головой окунается в живопись, опираясь на детские воспоминания, Горки создает новый язык лирической абстракции.

Американцы любят говорить, что ужасы детства, проведенного художником в Армени проложили Аршил Горки путь к величию в Америке. Но мастер очень гордился своим происхождением, называл его подарком себе как художнику. Корни были для него неиссякаемым источником вдохновения. Аршил Горки прошел долгий пусть прежде чем смог противостоять тяготам детства, но осветил дорогу новым поколениям художников. Он не только глубоко чувствовал и понимал искусство, ему удалось точно спроецировать это понимание на окружающую действительность. Его внутренняя борьба, боль, терзания, мысли оголены и представлены на показ. Но в тоже время, картины Горки не заставляют нас сопереживать, не вызывают чувство жалости, они странным образом заставляют зрителя заглянуть в свою душу, погрузится в свой внутренний мир.

В начале творческого пути Горки был страстно увлечен импрессионистами. Он изучал те работы, которые ему приходилось видеть в Нью Йорке, либо черно-белые репродукции картин в журналах по искусству. В это время Горки писал в манере великих живописцев Сезанна, Пикассо, Миро. Но ранние работы художника сложно назвать копиями, он скорее цитировал великих мастеров, так же как ученик цитирует учителя, эти картины говорят о становлении художника. В них Горки не соревнуется с гениями, не пытается продолжить и развить их мысль, а лишь осознает их достижения, пытается увидеть мир их глазами, освоить их технику исполнения и стилистику. Работы зрелого Горки уже не похожи ни на одного другого мастера. Он показал миру самого себя – эмоционального, полного экспрессии, запутанного, но легко узнаваемого Аршил Горки. Часто Горки ассоциируют с сюрреалистами,часто с с кубистами и абстрактными экспрессионистами, но сам художник ощущал себя далеким от всех этих течений, он был уверен, что искусство – процесс развития, при котором один стиль и движение происходит от другого. Художник показал в своих работах что искусство универсально, он объединил в своем подходе разные типы творчества.

Аршил Горки оборвал свою жизнь по собственной воле слишком рано, но влияние его работ на мировое искусство огрмно, оно простирается за пределы его личности и стало достоянием и опытом всего человечества.

«Я бы охарактеризовал свою работу как визуальный дневник персонажей и личностей,»- говорит художник. «Мой подход отличается каждый раз, но да, я краду части разных вещей и соединяю их вместе: интересных людей (реальных и вымышленных), животных и предметы с которыми они связаны и вместе с тем визуально привлекательны. Я думаю, моя самая успешная работа заключает в себе определенную тайну и это позволяет зрителю интерпретировать ее по-своему, видеть в ней свои собственные истории».

Женские персонажи Тура, привлекают своей неоднозначностью, недостатки и совершенства героинь сложно распознать с первого взгляда. Пухлые чувственные губы, глубокие декольте, симметричные черты лица, тонкие руки, длинные ноги. Но при более внимательном изучении, можно уловить намеки на более сложную реальность, скрываемую под обманчивой внешностью. «Все в глазах,»- объясняет Тур. «Если герои смотрят прямо на вас они просто хотят привлечь ваше внимание утащить вас за собой. Я стараюсь сделать своих героинь сильными и хрупкими – одна эмоция для каждого глаза.»

«Фигура человека всегда была моим пунктиком,»- добавляет Бен. «Ребенком я всегда начинал рисовать  с глаз и потом уже рисовал все остальное. Глаза всегда казались мне самой главной частью личности. В старшей школе я очень серьезно увлекся рисунком, все время что-то зарисовывал, просто не останавливался.»

Рисунки Бена Тура не очень реалистичны, но вызывают воспоминания, они серьезны, своеобразны, отличаются не обычной для современного поколения художников готовностью к глубокому размышлению, в каждом из них автор находит свой собственный путь.

Она начала свою карьеру рисуя наиболее знаковых персонажей американских мультфильмов – Микки, Минни, Дафи и Гомера, но ее представление этих героев не в коей мере не соответствуют их обычной пластиковой оболочке. В тоже время, картины Пенсато  – не китч, не насмешка, они не вычурны. Скорее, они трагикомичны. Добираясь до сути своих персонажей, Пенсато превращает их в призрачных мимов, каждый жест которых выражает смехотворность их затруднительного положения. Грустные клоуны, в трагичном положении, для них бумажное изображение и есть существование. Герои рисунков Пенсато поражают своей досадой, несогласием быть погребенными под плотными слоями угля. С выпученными глазами они впрыгивают в ваше сознание прямо со стены.

В Ньюс Йрке, с его бесчисленными художниками и острой конкуренцией больше стимулов для работы, но Пенсато переехала в Вильямсбург. Там она нашла здание, ранее используемое как зал для танцев местной церкви. Нечто среднее между мансардой и чердаком, двухэтажное строение с остроконечной крышей и балконом напротив лестницы, освещаемое светом, проникающим из огромных окон. Это здание стало воплощением ее мечты, в нем Пенсато сделала свою студию и наслаждается качеством жизни, привезенным ею из Парижа, она проводит во Франции 4-6 месяцев в год, предоставляя возможность зрителям оценить созданную ею связь между поп культурой и экзистенциальным мироощущением. Ее работы украшают коллекцию FRAC des Pays de la Loire в Париже.

Студия набита животными, которых художник используются в качестве моделей. Пенсато усаживает на уровне глаз на расстоянии вытянутой руки  это дает ей возможность следить за ними пока она работает над своими рисунками, соблюдая пропорции и придавая интенсивность своим картинам и рисункам.

Пенсато наслаждается качеством жизни, привезенным ею из Парижа, она проводит там 4-6 месяцев в год, предоставляя зрителям возможность оценить созданную ею связь между поп культурой и экзистенциальным мироощущением. Ее работы украшают коллекцию FRAC des Pays de la Loire в Париже.

Говоря о себе, Пенсато утверждает, что находится в процессе созревания и связывает его со своей карьерой художника.