Джон Сид о Жан Мишель Баския

Ассистент Жан Мишеля Баския Джон Сид рассказывает о жизни и работе художника: «Арт-дилер Жан Мишеля планировал проведение новой выставки работ Баския и отправил меня в Винс, Калифорния в студию где работал и жил Баския. В мои обязанности входило натягивать полотна, делать подрамники и выполнять все поручения Жан Мишеля. Он открыл мне дверь совершенно обнаженный, похоже он только проснулся, впустил меня в галерею и завернулся в полотенце. Я сразу обратил внимание, что в комнате находилось только 2 предмета мебели: матрас, на котором он спал и маленький телевизор в изголовье  матраса. Позже я узнал, что некоторое время он проживал в картонной коробке в парке Ньюс Йорка, Жан Мишелю было не привыкать к отсутствию мебели. В комнате был невероятный беспорядок, на полу валялись книги по истории искусства, кассеты, художественные принадлежности, одежда, в том числе забрызганные краской костюмы Армани, которые я сложил в мешок для мусора и отнес в химчистку. Прямо на полу валялись множество рисунков, по ним топтались и ходили посетители и сам художник, кисти, краски, мешки с марихуаной и пачки денежных купюр. На сколько я знаю,  Жан Мишень никогда не водил машину (его старый Додж был украден), поэтому я приходил к нему часто: натягивал полотна, на который он рисовал, завозил его в разные места, в общем, был на побегушках. Некоторые поручения, которые мне доводилось исполнять, были весьма странными. Однажды, когда Мадонна, которая была на тот момент его девушкой и чья музыкальная карьера только начиналась, приехала к нему в гости с Восточного побережья, я повез его в банк чтобы снять $ 5,000 , эти день он планировал потрать за выходные в Сан Франциско. В другой раз, я отвез его к доктору известному коллекционеру предметов искусства, Баския лечился у него в обмен на свои картины. По дороге домой он попросил меня остановится в закусочной на Беверли Хилс, которую Жан Мишень очень любил. Он вышел из машины, попросил меня объехать вокруг квартала и захватить его на обратном пути. Но я застрял в пробке на 20 минут и вернулся за Жан Мишелем гораздо позже чем планировалось, он ничего на это не сказал, но по прошествии трех недель дал мне очень четкие инструкции относительно дороги, просил выбирать менее оживленные улицы. Такие моменты показывала мне как напряжен он был, как прогрессировала його паранойя. Жан Мишень мог запомнить какую-то мелочь и затем, в неожиданный момент, извергал недовольство с огромной силой. Это его способность, по большому счету и дала мне возможность понять его искусство, увидеть в нем сильное чувство, разбитое на куски, уникальный жизненный опыт.

Однажды, я выразил мнение, что ему следовало бы инвестировать деньги, обзавестись брокером, и  тогда, если карьера пойдет на спад он останется с деньгами. Он остолбенел и аккуратно объяснил мне, что нет совершенно никакой необходимости в планах на будущее. После этого разговора я стал звать его Элвис, а он меня – «White Sambo Gringo», своим белым камердинером.

Вопреки мнению многих, Жан Мишень не ощущал себя художником граффити. Он осмеивал репортеров, утверждающих что Баския был причастен к граффити движению, он видел себя тонким художником  и говорил, что вдохновляется работами Леонардо да Винчи, Сай Твомбли, Франц Клайн. Влияние этих художников очевидно и просматривается в лучших работах Баския.

Наши отношения начали портится после того как я купил одну из картин Жан Мишеля. У меня было отложено некоторое количество денег, я не платит за съем квартиры, да и расходы у меня были не большие, в общем, я мог вложить всю свою зарплату в живопись, и получить за нее на $5,000 больше всего через 3 месяца. После того как я заплатит за картину, Жан Мишень позвонил мне и настойчиво попросил меня вернуть картину ему. Он сказал, что работа должна отойти главному коллекционеру. «Я нарисовал только два портрета – Франческо Клименте и Энди Уорхла, но я нарисую и твой портрет, он будет третим,»- добавил он. После этих слов я не выдержал и отдал картину Жан Мишелю так появился «Future Science Versus the Man»

У Жан Мишеля были напряженны отношения с теми, кто покупал его работы или проявлял к ним интерес. Одним из ярких примеров этой странности является случай, который произошел во время визита известного коллекционера Марсия Вайсмана в студию Баския. Вайсман являлась основателем музея современного искусства в Лос Анжелике, сестрой известного коллекционера Нортона Симона, она была наслышана о творчестве Жана, но когда она приехала в студию все как-то не заладилось. Пока она смущенно рассматривала картины, он встал в оборонительную позицию, взял смятый листок бумаги и набросал карандашный рисунок. На нем был изображен страшный дикарь с костью в руки, своего рода примитивная пародия. Когда Марсия собралась уходить, он пририсовал пенис и яйца к персонажу, а позже признался, что это был портрет его гостьи.

Весной 1983 года, состоялось выставка его работ, на приглашении, была фотографии картины, которую я вернул Жан Мишелю. Открытие выставки затянулось, Баския показался очень поздно и обкуренным в хлам. Я думаю, он просто не мог справится с социальным давлением. Через несколько недель он переехал в Нью Йорк и снял чердак у Энди Уорхла. Когда я получил задание убрать за ним студию, я нашел свой портрет среди осколков. Он был на дешевом холсте, купленном на распродаже, в центре красный круг, снизу мое прозвище «White Sambo Gringo» и пунктирная стрелка. Я отослал картину в Нью Йорк в деревянном ящике и предполагаю, она оказалась в мусорном контейнере.

Иногда, Жан Мишень был просто ужасен, иногда неожиданно добр, иногда скрытен. У него была развита паранойя относительно людей, его окружающих, ему казалось что все хотят использовать его. И действительно, товарищи крали картины и деньги, но я склонен думать, что ему нравилось быть обворованным. Он любил удивлять вора, стоящего перед ним своим знанием относительно украденных вещей.

Не оглядываясь на неудачный опыт работы с Баския, должен признать, что произвел на меня очень сильное впечатление как художник. Он обладал тем, что называют «вторая натура», его искусство было напрямую связано с его глубокими переживаниями. Я думаю, его работы поэтичны и наполнены знаками. Мне посчастливилось познакомится с ним в том момент, когда Жан Мишень был на пике своего творчества, но к сожалению, я наблюдал как растущая паранойя и недоверия к окружающим разрушает его и все вокруг.»